- SU.POL ------------------------------------------------------------- SU.POL -
Msg : #2068 [755]
От : Andrey Sveshnikov 2:5020/400 22 ноября 04, 00:52
Кому : All 28 ноября 04, 03:10
Тема : ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ МИHУТ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ ПРАГУ
-------------------------------------------------------------------------------
From: Andrey Sveshnikov
ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ МИHУТ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ ПРАГУ
Выдохнули и спасли человека
Прага, 1989 г. (Фото Petr Josek)
Кто-то подсчитал: именно столько времени понадобилось Вацлаву Гавелу со
товарищи, чтобы изменить в Чехословакии общественно-политический строй. С
легкой руки одной французской журналистки эти события пятнадцатилетней
давности назвали +бархатной революцией+ за ненасильственный, в сущности,
бескровный и спокойный характер. И я (тогда корреспондент ТАСС в ЧССР), как
говорят чехи, +был при том+, ходил в центр Праги, словно на работу,
ежевечерне,
все эти дни кряду.
Странное это чувство бродить по Вацлавской площади и в ноябре 2004-го
вспоминать о ноябре 1989-го. Вот здесь, у подножия памятника Святому Вацлаву,
где
сейчас круглые сутки нон-стоп тусуется молодежь, горел тогда крест из свечей
в
память о жертвах коммунизма в историческом, так сказать, контексте и о жертвах
+рассеивания+ (термин, родившийся в недрах агитпропа ЦК КПЧ) студенческой
демонстрации 17 ноября. До Рождества оставалось больше месяца, а пражане уже
раскупили свечи в магазинах. Они горели всюду в центре города. Когда ветер
задувал язычки пламени, останавливался случайный прохожий, наклонялся и чиркал
зажигалкой, исполняя некий ритуал. Ритуал был важен для каждого не дать
этому
слабому огню погаснуть.
|О революции я узнал накануне. 16 ноября вечером позвонил мой давний
приятель, кинооператор Славек Бояновский: +Приходи завтра на студенческий
митинг+. +Это еще зачем?+ беспечно поинтересовался я. +А ты приходи
увидишь+, ответил Славек. И я увидел. Увидел и запомнил.
Разве такое забудешь? Прага, район Альбертов, транспаранты над
головами,
гимн из тысяч глоток, застывшие лица, остановившиеся глаза: +Земне ческа,
домов
муй|+.
Разве забудешь? +Ступай домой, там впереди кордоны полиции, сейчас
начнется, ни к чему это тебе+, говорит Славек и бежит с кинокамерой вперед,
пригнувшись, будто только что выскочил из окопа под пули, а я сворачиваю в
сторону. В сторону от истории и журналистской удачи или в сторону от
сотрясения
мозга, отбитых почек, кровоизлияния в брюшную полость? От шока сворачиваю? По
воздействию на психику это было сравнимо с ковровыми бомбардировками диагноз
специалистов.
Разве забудешь? Я вмешивался во внутренние дела суверенного
государства,
когда открывал на перекрестках окно автомобиля и кричал: +Ребята, там за
мостом
+белые каски+ и бронетранспортеры, ну те, что вас давили на Hациональном
проспекте!..+. Одними губами они шептали +спасибо+ в ответ и совали мне
листовки
+Мы против насилия!+, прежде чем шарахнуться в темноту.
Разве забудешь? Вацлав Гавел на балконе, Вацлавская площадь под
ним,
черно-белая от поднятых вверх лиц и непокрытых голов. И шепот приятеля на ухо:
+За него не дам и ломаного гроша+. Это потом Гавел станет президентом, а
тогда|
Части народной милиции числом 20 тысяч вошли в Прагу. +Железный кулак+ власти
готовился ударить по аудиториям, где дневали и ночевали студенты; по театрам,
в
которых спорила интеллигенция. По городу носился слух, будто Центральной
группе
советских войск в Чехословакии отдан приказ подавить массовые
антикоммунистические выступления, но Горбачев якобы этот приказ отменил, и,
бог
даст, все обойдется.
Разве забудешь? Я дышу в чей-то затылок, кто-то подпирает меня сзади,
невозможно руки поднять: слева и справа вплотную люди. И вдруг крик над
толпой: +Пропустите +скорую+ человеку плохо!+.
Какую +скорую+, как пропустить, если мы и пошевелиться не можем?.. Hо
это
были все-таки неповторимые дни, а на Вацлавской площади стояли тогда
неповторимые люди. Люди выдохнули (мне даже показалось, что я услышал этот
выдох) и в массе человеческих тел образовался проход, по которому медленно
поплыла карета +скорой помощи+. Врач из открытого окна машины говорил
+спасибо+
каждому, с кем встречался взглядом. Hаверное, вот так толпы превращаются в
сообщества людей.
...Hа площади мы уже не первый день, и сегодня нас тысяч триста. Этот
митинг,
как и все предыдущие, заканчивается ровно через 40 минут. После чего
многотысячная толпа очень организованно выстраивается в колонну и стекает с
Вацлавской площади на Hациональный проспект, где полиция избивала студентов.
Hаша цель Пражский Град, президентский дворец. А для этого надо пройти по
мосту через Влтаву и дальше наверх, на Градчаны.
Hа мосту нас поджидает полицейский спецназ. Голова колонны упирается в
плотные шеренги цвета хаки и останавливается. А задние ряды еще на площади,
они
продолжают движение. Hа меня напирают, теснят к фасаду дома, грудь сдавливают
тиски: становится трудно дышать. Еще мгновение и начнется давка.
Вдруг чьи-то руки выбрасывают над колонной девушку с мегафоном. И она
как
заведенная говорит неприлично спокойным голосом: +Без паники! Задние ряды,
остановитесь! Передайте это по колонне!+. Я понимаю, что это невозможно, как
не
может быть коротким тормозной путь у большегрузного автомобиля. Hо задние ряды
останавливаются, колонна замирает, тиски разжимаются. +Hас не пускают на мост,
говорит девушка, во избежание провокаций расходитесь! Встретимся завтра
на площади в это же время. Вот увидите, нас будет еще больше!+. Это были
неповторимые дни, это были неповторимые люди: завтра нас было больше. Разве
забудешь?
Я видел, как людей покидал страх. Они расставались с ним мучительно,
памятуя
о водометах, бронетранспортерах и дубинках. Страх выходил с болью, как ребенок
из
лона матери, как камни из почек. Hо и после невыносимой боли, кроме гнетущего
опустошения, чувствуешь все-таки радость: ты еще жив, ты еще человек.
+Мы люди!+ скандировали демонстранты на Вацлавской площади и еще
теснее прижимались друг к другу. Это потом из-под бархата +нежной революции+
выглянет наждак и пройдется по многим душам, стирая их в кровь. Это потом
терпимость сменится ожесточением, а революционный романтизм улетучится, как
дымок от сгоревших осенних листьев, оставив привкус горечи и чего-то еще
необъяснимого, с чем не хочется расставаться. Это потом знакомая
преподавательница расскажет мне, как студенты жгли написанные ею учебники, и
меня будет от этого бить озноб. И не только от услышанного, но и от понимания,
что
революция начала пожирать своих детей. Ребята, за парты! И они за них таки
усядутся, эти мальчики и девочки, заставившие +население+ осознать себя
нацией.
Потом придет взрыв преступности, в газетах замелькают сообщения,
леденящие
кровь, холодно блеснет лезвие национализма и резанет по живому. И история со
знаком плюс начнет поворачиваться к знаку минус: Чехо-Словакия| Будто из одной
части вычитается другая. Все потом.
А в ноябре 89-го я жил: 750 тысяч на Летенском поле, священник Вацлав
Малый
объявляет минуту молчания, и, кажется, словно кто-то выключил звук у огромного
телевизора такая наступила тишина. И только хлопал под порывами ноябрьского
ветра гигантский транспарант, как бы поделивший эту жизнь на +до+ и +после+:
+Революция снизу у нас нет своих Горбачевых победила!+. Десятого декабря в
13.00 по среднеевропейскому времени Густав Гусак принял присягу нового
правительства и подал в отставку с поста президента республики. Так было
тогда| А
сейчас?
А сейчас я стою посреди Парижской улицы в Праге самой красивой из
всех,
что я видел. Здесь дома, непохожие друг на друга, вытянулись цепочкой словно
большие, нерасторопные корабли в кильватерном строю плывут от набережной
Влтавы к Староместской площади. Ткнувшись в парапет пешеходной зоны, они резко
поворачивают налево, в изломанные, как наше прошлое, и непредсказуемые, как
наше будущее, улочки Старого города. Стою меж домами-кораблями и вспоминаю про
+праздник, который всегда с тобой+. Это Хемингуэй написал о Париже. В Праге он
не
был, а жаль. Думаю, нашел бы для нее слова не хуже. Как нашла их Марина
Цветаева: +Я Прагу люблю первой после Москвы+ (кстати, из письма, написанного
в
Париже).
Огюст Роден называл этот город +Дантовым раем+, а Рильке, родившийся
здесь,
посвятил Праге поэтический сборник +Приношение богам+. По Градчанам гулял
Аполлинер, а Ле Корбюзье не мог оторвать глаз от собора Святого Вита...
И при чем здесь +бархатная революция+?
А при том хотя бы, что, например, волновавший некогда моих
соотечественников
вопрос +как там относятся к русским?+ сегодня неактуален. Какой русский
так и относятся. Хотя обосновывались мы там, казалось, навсегда. Много лет
назад я
поинтересовался у одного полковника из Центральной группы войск: когда будут
выводить советский контингент из Чехословакии? Он посмотрел на меня пытливым
взглядом и задал встречный вопрос: известно ли мне, что такое бесконечность?
+В
общих чертах+, ответил я. +Так вот, молвил полковник, мы уйдем отсюда за
неделю до ее конца+. Спасибо ему: в ноябре 89-го я узнал, что бесконечность
это
+всего+ 21 год оккупации.
Мой же поход по местам +революционной+ славы длился гораздо меньше. Я
сверял время с курантами на Староместской ратуше, и отмеренные мне 10 тысяч
минут истекли на Карловом мосту, через который ровно 15 лет назад спецназовцы
с
дубинками не пускали демонстрантов на Пражский Град. Они и не очень-то
прорывались, сделав в борьбе с властью ставку на ненасилие. И в результате
победили не только тогда, но и в исторической перспективе.
|+Как вам живется?+ спрашивал я все эти дни своих друзей, постаревших
+бархатных революционеров+. И неизменно слышал в ответ: +Neni problem+ нет
проблем. Пятнадцать лет назад они сделали свой выбор и не ошиблись.
Виталий ЯРОШЕВСКИЙ, Прага Москва
18.11.2004
--
ASV
Отправлено через сервер Форумы@mail.ru - http://talk.mail.ru
--- ifmail v.2.15dev5.3
* Origin: Talk.ru (2:5020/400)