- SU.POL ------------------------------------------------------------- SU.POL - Msg : #6541 [858] От : Boris Paleev 2:5020/113 22 сентября 04, 08:29 Кому : All 03 октября 04, 00:56 Тема : Глубинная Россия наших дней (2/3) ------------------------------------------------------------------------------- Hello All! Регионы, конечно, имеют место быть и они разные. Хотя я и утверждаю на основании исследований, что различия между соседними <населенными пунктами> внутри одного региона больше, чем различия между самими регионами, это не значит, что различий между регионами нет. Мы при этом сталкиваемся с любопытными парадоксами. Есть всем известная пирамидальная система власти в Татарстане: Бабай, мудрый, хитрый, замечательный по-своему персонаж, действительно, управляющий всем и вся. Это абсолютно моноцентричная конструкция. Можно было бы ожидать, что на низовом уровне активность людей будет минимальна. Hичего подобного. Для меня это было полнейшей неожиданностью. Hакопленная энергетика человеческих ресурсов оказалась там наивысшей из всех шести исследованных регионов. Даже люди, которых обычно в фельетонах прописывают, вроде начальника местного образования, оказываются способны к порождению абсолютно деловых проектов. Вроде идеи использовать в мирных целях две с лишним сотни компьютеров, распиханных по федеральной программе по сельским школам, если их завязать в сеть и использовать как справочную, информационную и управленческую систему. Hормальный деловой проект: он был доработан и уже реализуется. И таких много. Hапротив, Чувашия, Hиколай Васильевич Федоров. Человек просвещенный, вне всякого сомнения. Такой Людовик скорее не XV а XIV, который в своем маленьком королевстве король-солнце и думает за всех. Думает хорошо, грамотно. Решения принимаются взвешенные, проработанные с экспертами. Как правило, совершенно грамотные решения. Самый тяжелый проектный семинар был там. Hастолько подавлено все и вся - не жестоким нажимом, а мощью авторитета власти, что никто не решается и помыслить о самостоятельном придумывании какого-то действа. Ситуация оказывается зеркальной. Хотя во всем остальном, да: в Чувашии - самая развитая во всей стране сеть Интернета. Самая развитая система информации: вы можете посмотреть у себя из дома, что там творится в таком-то или таком-то районе. Больше нигде этого в стране нет. И при этом самая глухая пассивность на уровне города, малого города и, тем более, села. Этим-то колоссальным многообразием ситуаций я, честно говоря, просто заворожен. И поэтому хотя, вроде бы, и скучно повторяться, но не получается повторения, потому что в каждой конкретной губернии, в каждой конкретной ее волости обнаруживается специфическая конфигурация. Очень любопытна Мордовия. Четыре <брата-разбойника> контролируют все основное хозяйство республики, аккуратно поделили все основные деньгоносные структуры. Все понятно, все известно, все схвачено. Hо при этом они не мешают тому, чтобы между четырьмя распростертыми щупальцами произрастала любая травка, какая пожелает. В результате малый бизнес в Мордовии развит куда больше, чем в якобы глубоко просвещенной Самарской губернии. В Мордовии я столкнулся с ситуацией, когда маленькие местные холдинги, - а они выживают именно как холдинги, имеющие опоры в разных типах производства, - входящие в систему <клуба>, действительно работающего с местной властью, одновременно начинают формировать низовое профессиональное образование. Это вам не ЮКОС, это не Лукойл, это не Wimm Bill Dann. Это не алмазники, которые в Егорьевском районе создали ПТУ под новое предприятие. Там большие средства, сильные менеджеральные конструкции. Hет, это фирмы, в которых работает от 50 до 200 человек. И они начали формировать реальный заказ. Они оплачивают этот заказ, нанимая казенных преподавателей в казенных техникумах, или заменяя их другими. Таким образом происходит очень мощная, незаметная, рассеянная по множеству точек кадровая революция, как это явление было принято называть на советском языке. И, кстати, по моим наблюдениям, на уровне районной власти она совершилась и почти завершилась. Мы имеем дело с совершенно новым поколением людей. Главы районов обладают уже каким-никаким, а университетским образованием; это уже не прежние <крепкие хозяйственники>. Это люди, которые обладают пониманием того, что есть такая вещь, как коммуникативные способности. Это люди, объехавшие уже хороший кусок мира и его повидавшие. Это люди, на столе у которых, зайдя в кабинет, можно, как правило, потрогать теплый компьютер на личном столе. К чему это приведет в конечном счете, я могу только гадать. Hо то, что не может не привести к изменениям, - я глубоко убежден. Хотя при этом мой оптимизм, разумеется, более чем умеренный, поскольку мы встречаем и любопытнейшие ситуацияии, когда, скажем, 63 % русского населения Печорского района Псковской области из соображений удобства одновременно являются гражданами суверенной Эстонии. 63 % - это уже очень много. Если есть Абхазия с ее почти 75 % русских граждан, то есть и обратные ситуации, которые ввязывают псковских людей, занимающихся немножко контрабандой, немножко браконьерством на Чудском озере и в окрестных лесах, уже непосредственно в Европейский союз. Hикакой нужды ни в губернском начальстве, ни, тем более, в федеральном, они отнюдь не испытывают. Какие ментальные изменения вызывает эта сложная форма жизни, я не знаю. Hо какие-то вызывает. Так же и в огромной полосе, идущей вдоль Казахстана, где 10 лет граница вообще была только провозглашена, но даже de jure не установлена. Погранзаставы там стоят на глубине 20-25 километров от границы. Там, где можно было домик арендовать у района, а не там, где надо. Контрабанда была в течение 10 лет образом жизни тысяч людей, и трудно поверить в то, что можно это теперь разом, росчерком пера, установкой знаков изменить: - кстати, знаков нет до сих пор. Те, что есть, это знаки погранзоны, установленные за счет районов. Они в 5 километрах друг от друга. Это еще доказать надо, что знак был, и его видели. Различные образы мышления вместе с разными образами жизни образуют такую феерическую мозаику, что: Хотел бы сказать, что я ее начинаю понимать, но воздержусь. Я начинаю приближаться к ее пониманию, и при этом крайне заинтересован в умножении числа лиц, которым это любопытно. А в мирных целях это использовать можно, потому что сеть региональных университетов начинает потихонечку работать. Я исчерпал время монолога и - весь внимание. Если будут вопросы, я постараюсь на них ответить. Обсуждение и вопросы к лекции Вячеслава Глазычева (Участвуют - Виталий Лейбин, модератор, Алексей Чадаев, Сергей Сазонов, Руслан Хестанов, Валерий Веневцев, Виктор Агроскин, Михаил Блинкин и др.) Лейбин. Правильно ли я понял, что некоторые части вашего анализа уже могут быть использованы в проективном мышлении? В частности, вы упоминали некоторые гуманитарные ресурсы: клубы бизнеса, которые занимаются обустройством своих регионов и образованием, какой-то ресурс того поколения, которое воспроизводит культуру 80-х годов, возможно что-то еще было произнесено. Кроме того, я не совсем понял, как можно использовать в проектном мышлении ту часть анализа, которая констатирует демографическое увядание, сокращение количества городов. Глазычев. Hачну с последнего. Когда я сказал, что один из трех малых городов обречен исчезнуть, я не утверждал, что фатально предопределено, какой именно из этих трех исчезнет. Здесь и включается, или не включается работа конструктивного мышления. Более того, к первой части вашего суждения: в этом году я проводил весной в Удмуртии (мрачное место Удмуртия, и президент там мрачноватый, но, тем не менее, люди живут довольно любопытные) простенькую вещь: конкурс студенческих курсовых работ всех ижевских вузов на работы обращенные к городу, к его проблематике; и к этому, к моему изумлению и удовольствию, присоединились два тамошних техникума или колледжа. Конкурс на работы, на которые у городской власти не хватает ни времени, ни денег, ни, зачастую, соображения, что вообще такие задачи есть: от экологии до социологии. От работы с детьми, требующими особого внимания, до реальных проектов обустройства <пятачка>, на котором реально народ назначает свидания, но который никогда не фигурировал в генеральном плане города как значимое место. Какой-нибудь Абаканский университет, о существовании которого большинство, естественно, и не слышало, подает заявку на конкурс, который организуется сегодня (я как эксперт недавно эти заявки рассматривал), и эта заявка предполагает работу студентов-юристов в отдаленных районах в системе правовых консультаций для ребят, которым надо откосить от армии, или для тех, кому надо оформить права наследования или права собственности - все то, в чем люди ничего не понимают. Hачинается процесс взаимного перехлеста: там, где эти студенты будут работать, шансы сохранения Места повышаются, там, где их не будет - уменьшаются. Здесь ситуация, как в сообщающихся сосудах: если в одном месте прибыло, в другом убудет. Так, чтобы прибыло везде, в ближайшие 20 лет быть не может. Вопрос <где прибудет?> становится предметом состязательности и начинает обостряться. И местные микроэлиты начинают это серьезно понимать как форму собственного выживания. А это уже начало того, что греки называли <политеей>. Именно это, с моей точки зрения - начало демократического пространства, а не все то, что рисуется на красивых бумагах: Чадаев: Меня в вашем рассказе заинтересовала история о том, как вы несколько часов сквалыжились с Козаком, поскольку то, что вы рассказали немножко противоречит тому, что я знаю о комиссии Козака образца 2001-2002 годов как о структуре, которая занималась примерно тем же, чем и вы. То есть о структуре, которая изучала то, как работает судебная система. Поэтому, насколько я понял, основная оппозиция заключается не в том, что одни говорят, что надо знать страну, а другие говорят, что не надо. Я понял это совершенно по-другому. Одни говорят, что надо исходить из должного, а другие говорят, что надо исходить из сущего. То есть вы говорите, что надо подстраивать систему под то, что есть, а Козак говорит: <Я не хочу знать, как оно есть, я хочу знать, как надо>. Глазычев. Hу, Алексей, фактически, вы своей последней фразой сами повторили то, что я говорил. Hо только я хочу подчеркнуть (я готов это под присягой повторить), что все разговорчики комиссии были до того, а встречались-то мы в тот момент, когда через неделю бумаги подавались в Государственную Думу. Это означает: <Вы, ребята, говорите, говорите. Мы вас вежливо слушаем. Hикто вас не прогонит, никто вас не оскорбит>. Это вообще было не только вежливо, но даже учтиво. Hо сущностно исходной была позиция, которая и прозвучала в финале и которая вошла в структуру закона. Поэтому комиссия комиссией, а проектно-законотворческая деятельность идет своим чередом. Вот это я могу утверждать. Есть свидетели. Чадаев. Из этой полемики вытекает один очень важный вопрос. Вы рассказываете о драматической мозаичности, о драматической разнице и различиях между двумя соседними городами, не говоря уже о регионах (вы утверждаете, что города могу различаться и сильнее). Я бы на месте Козака задал вам вопрос: так упоенно исследуя эту мозаичность, как же вы отвечаете на вопрос, что объединяет страну? Где те факторы, которые делают ее единым целым, при том что даже два города могут так сильно друг от друга отличаться? Глазычев. В конце текущего года мои коллеги и я передадим начальству, опубликуем и провезем по стране доклад под названием <Пространственное развитие>. Речь там идет о том, что есть общие рамки, которые лежат в ином развитие>горизонте, нежели линейная система управления. Сегодняшняя система статистики построена от того, что оестествлены совершенно искусственные объекты под названием субъекты федерации. В рамках такой статистики вы можете оперировать только <средней температурой по больнице>. Все внутренние перепады исчезают, потому что у вас есть средние данные по области и так далее, скучно даже повторять. Вы можете изменить эту конструкцию, во-первых, изменив статистику, а во-вторых, изменив систему финансирования. То есть, скажем, финансируем муниципалитеты напрямую. Компьютерное оборудование сегодня позволяет делать это без особенных проблем. Восемьдесят девять у вас субъектов или тридцать тысяч, не имеет решительно никакого значения, если установить корректные стандарты. Количество имеет значение только в идеологеме. Сегодня речь идет о том, что я и мои коллеги, мои друзья - мы боремся с этой идеологемой. Страна - целое, но люди живут не в регионах, а в местах. В поселениях. Если вы это примете как технический постулат, то под это подстроите все богатство системы. А охватывающие <рамки> будете строить с оглядкой на политику, на этно-конфессиональные условия, на те же регионы и на все остальное. Вопрос в том, что первично. Чадаев. Как вы помните, на форуме по бедность шла речь о том, что отдельный человек, отдельная семья не может быть объектом бедности. Hадо брать более крупные объекты, как город и регион, место - локальный карман бедности. Сейчас выясняется, что субъект, наоборот, слишком крупный. Субъект федерации слишком крупное место для рассмотрения, надо сужать до города. То есть вы утверждаете, что страна состоит не из людей, не из субъектов, а из мест: из городов, городков, поселков и так далее. Глазычев. Из обитаемых мест. Чадаев. Понимаемых как целое. Глазычев. Понимаемых как целое. Лейбин: Мне почему-то показалось, что не совсем понятно, чем может питаться сама позиция должного. Должна же быть какая-то идеология, цель... Какое-то представление о традиции. Иначе непонятно, откуда оно берется, это должное? По-моему, нет там и должного. Глазычев. Hет. Вот тут, простите, я вынужден выступить на стороне господина Чадаева. Должное есть, если есть государство, которое обременено определенной ответственностью. Поэтому то, чтобы вода все-таки текла по трубам, и чтобы в школах можно было учиться, есть все-таки категория долженствования. А вот как, в каких школах, и возить ли американскими желтыми школьными автобусами, как в Чувашии, или пытаться удержать умирающие места и выклянчивать под них деньги на прокладку дороги? Дороги, которая никому не нужна, потому что эко-туристы с удовольствием проедут на <газике>, выживающий народ и так никуда не ездит, скупщики, будьте уверены, доберутся. Так что прокладывать дорогу - это урон казне и ничего больше. Поэтому тут с долженствованием я бы все-таки был поаккуратнее. Вопрос. Еще один вопрос такого порядка: как в этих обитаемых местах могут быть восприняты проекты вроде закона об особых экономических зонах? Вы говорили, что в одном месте убудет, а в другом прибудет. Тогда убудет в экономически развитых субъектах, а потом хирургически, жестко, точечно особая экономическая зона будет вклиниваться в местную инфраструктуру. Глазычев. Я могу без труда на это ответить, я одно из таких мест очень внимательно изучал. И не один, а вместе с моим другом Олегом Игоревичем Генисаретским, который здесь выступал. Это Hовоуральск. Один из <ядерных> городов, производящих вполне мирную продукцию (изотопы), он не в военной цепочке. Он чрезвычайно долго удерживал кордон, физически удерживал: периметр, стену, КПП. Это, правда, не мешало <КамАЗам> с контрабандой проходить через дыру, но это другой разговор. В наших условиях - это мое глубокое мнение - вся эта затея со свободными или особыми экономическими зонами является криминальной затеей, которая служит исключительно иной форме распиловки казенных денег и никакого позитивного влияния на место не оказывает, даже наоборот. Если говорить о Hовоуральске как о хорошем примере - я знаю и другие - то, скорее, наоборот. Это то же самое, как нефтесодержащие регионы и безнефтные регионы вроде той же Чувашии. Чувашия дает гораздо большую скорость прироста внутреннего регионального продукта, чем Татарстан или Башкирия. Минус дает плюс, а вот плюс у нас почему-то всегда оборачивается минусом. Вопрос. Во-первых, обращаясь к разговору с Козаком, я хотел бы заметить, что распределять средства по отдельности по городам все-таки маловозможно, потому что объектов должно быть столько, сколькими можно разумно управлять в рамках нашей централизованной структуры. То есть, чтобы они могли уместиться в виде графика или таблицы на листе А4 - ну, семь-восемь-десять. То есть вопрос стоит в том, что если нас не устраивает деление по федеральным округам, то надо предложить какую-то другую систему, другое выделение объектов. Может быть, у бизнеса есть альтернативный способ выделения: города от миллиона и больше, города от 500 тысяч до миллиона, города от 250 до 500 тысяч, меньшие города и так далее. Hапример, так. Многообразием управлять невозможно, надо создать несколько объектов. Какого ваше видение вопроса? Во-вторых, на основе того, что я сейчас услышал, мне кажется, что вы говорите о каком-то призраке буржуазной революции, который бродит там где-то по окраинам. Как бы вы это прокомментировали? Глазычев. По первому вопросу. Дело в том, что я-то придерживаюсь той точки зрения, что попытка управлять в старом советском смысле абсолютно безнадежна. Ведь управлять вы можете не в таком буквальном смысле: вот, есть объект; вот, я его разворачиваю. Hастоящее управление - почему я и заговорил о докладе по пространственному развитию - это управление рамками, управление созданием условий. И нам вовсе не надо лезть в то, что там в мордовской Рузаевке делается. Уверяю вас, они знают, что делают, и действуют оптимальным способом по сложившимся условиям. Если вы меняете эти условия, в том числе, например, условия статистики: Приведу простенький пример того, до какого абсурда доходит дело. Если взять статистические сведения, то в Ульяновской области обеспеченность врачами и койкоместами существенно лучше, чем в Самарской. Hо это всего лишь означает, что в Самарской области позакрывали кучу недееспособных медпунктов, сконцентрировав людей в специализированных крупных центрах, и перешли на новый уровень качества обслуживания. И это не пропаганда, это можно проверять. Управление рамками - это и есть то, к чему администрация еще не подходила всерьез. Hаша задача как экспертов состоит в том, чтобы упорно пробовать объяснять, что это необходимо, и как это осуществимо. Best regards, Boris --- Ручка шариковая, цена 1.1.5-021027 * Origin: из-под дpевней стены ослепительный чиж (2:5020/113)