- SU.POL ------------------------------------------------------------- SU.POL - Msg : #6559 [858] От : Boris Paleev 2:5020/113 22 сентября 04, 20:29 Кому : All 03 октября 04, 00:56 Тема : Как работает образовательная машина ------------------------------------------------------------------------------- Hello All! GlobalRus.ru Раздел: Суждения Имя документа: Как работает образовательная машина Автор: Георгий Любарский Адрес страницы: http://www.globalrus.ru/opinions/138249/ Как работает образовательная машина Германский университет и российская наука Hедавно мы опубликовали статью <Конец научных институтов>, которая вызвала много споров. В статье шла речь о подготовленной в правительстве концепции сокращения научных институтов. В статье много говорилось об <организационной структуре науки> и германском университете как типе такой структуры. Hам захотелось получше разобраться в этом вопросе, а потому мы попросили одного из лучших специалистов по истории науки Георгия Любарского высказать свое мнение на этот счет. Есть такая история - во время Второй мировой войны туземцам одного из африканских племен очень понравилось, что на их территории расположился американский аэродром. У летчиков водилась монета, всякие вкусные и интересные вещи, можно было меняться и торговать... Hо война кончилась, аэродром был разобран, разрушен, летчики улетели. И тогда мудрые вожди нашли выход: они заставили своих воинов построить манок - деревянный аэродром. Постройка была чудесная, все в натуральную величину: взлетная полоса, ангары, домики, даже прутик радиостанции около метеобудки. Точная копия, но только из дерева. Вожди племени надеялись, что летчики клюнут и вернутся на аэродром, столь похожий на настоящий. С российским университетом была похожая история. Российский университет был очень точно скопирован с германского образца, но без деревянного аэродрома не обошлось. Университет есть свободный культурный организм, который самоуправляется, самовосстанавливается, самовоспроизводится. И для этой цели в германском университете была такая особая роль - приват-доцент. Приват-доцент читает те же курсы, что и штатный профессор, но бесплатно или за значительно меньшую плату. Студент германского университета (напоминаю, что в данном случае это название типа университета, а не указание на географическую или политическую принадлежность) может свободно выбирать, чей курс ему слушать. В результате приват-доцент и профессор находятся в отношениях конкуренции. Если большинство студентов переходит слушать более интересный и познавательный курс приват-доцента, ставка профессора переходит к нему. Институт доцентуры - одно из изобретений свободной культурной жизни, он имеет смысл только в условиях свободного существования университета. Если университет управляется государством - от штатного расписания до учебного плана, - то смысла в доцентуре нет. Любой преподаватель обязан читать лекции по единому утвержденному плану, давать одни и те же задания студентам, и назначается этот преподаватель не по успешности лекций, а совсем по иным признакам, ведомым чиновникам, управляющим университетом. Доцентура есть механизм самоуправления и самоорганизации свободного учреждения культуры - вольного (германского) университета. Любой форме государственного управления культурой эта форма научно-преподавательского состава не нужна, более того - она является помехой. В российском университете по германскому образцу воссоздали почти все, а вот самое важное - отделенность университета от государства - воспроизвели с купюрами. О конкуренции между ординарным профессором и приват-доцентом речи не было. Тем самым приват-доцент в русском университете - это прутик той деревянной радиостанции на деревянном аэродроме, очень похожий, только не функционирующий. Вот что такое приват-доцент в 1900-х гг. в России по свидетельству одного из приват-доцентов: <Право на звание приват-доцента приобретается у нас следующим образом. Лицо, выдержавшее магистерский экзамен, должно прочесть в публичном заседании факультета две часовых лекции. Если факультет признает эти лекции удовлетворительными, то представляет кандидата на утверждение попечителя учебного округа. Формально утверждает приват-доцента попечитель, он же может и лишить его этого звания> (Кольцов, 1910). Должность приват-доцента до революции была, однако функционировала она не совсем так, как в германском университете. Это был уже почти чин, почти просто <звание>, как в лестнице чинов. <Академическая профессия не есть свободная профессия: профессор - правительственный чиновник, а оставленный, лаборант и отчасти приват-доцент - подчиненные этого чиновника> (Кольцов, 1910). Сейчас, во время господства англо-американской науки, почти забыт тот период, когда лидировала германская наука. Этот период продолжался более ста лет, по крайней мере, с начала XIX века до середины ХХ века, и именно в это время наука достигла таких изумительных успехов, что на этой базе, созданной германской наукой, смогли развиваться новые технологии. Это было достигнуто благодаря фундаментальным разработкам в организационной структуре науки, которые сейчас, под лозунгом сращения науки и техники, замедлили свое развитие, что и оборачивается все более явственным научным кризисом. Однако речь сейчас не об этом, а о развитии германской науки и основы ее могущества - германского университета. Его организационные основы были заложены еще в Средние века: прообразом университета послужил монастырь. Окончательная шлифовка и закрепление организационной структуры германского университета произошла в 1809 г., когда Вильгельм фон Гумбольдт начал в Пруссии университетскую реформу (значительное влияние на эту реформу оказал его брат, Александр фон Гумбольдт, пользовавшийся среди ученых-естественников огромным авторитетом). В результате этой реформы и возник университет современного типа. Первым принципом, на котором были устроены германские университеты, являлся принцип автономии. Это значит, что университет в административном плане подчинен государству, но местным властям напрямую не подчиняется. В содержательном плане эта автономия означала, что содержание лекционных курсов и семинарских занятий определялось профессорами университета, а не какими-либо министерствами и ведомствами. Полагалось, что профессор лучше знает, чему учить студентов, нежели чиновник центрального министерства. Профессора и студенты могли свободно переходить из университета в университет, невзирая на разницу курсов и программ - это было внутриуниверситетским делом. Люди в университете взаимодействовали между собой по иным законам, нежели сейчас приняты. Hапример, нельзя было подать заявление на ставку профессора - просто не было такой возможности. Совет выбирал профессора и его о том оповещал, а заявлений и связанных с ними необходимости формулировать причины отказа, предпочтения одного кандидата другому - всех этих вещей просто не было. В первую очередь такой порядок замещения вакантных мест - через приглашение, а не через заявление с последующей резолюцией - важен еще тем, что это был специфический для сферы культуры механизм воспроизводства кадров. В сфере власти и права действует совсем другой механизм - назначения, приказа. Поэтому и появляется форма заявления - некий человек напоминает власти о своем существовании и просит распорядиться им. В ответ на заявление в случае положительного решения вопроса следует приказ - назначить такого-то профессором, доцентом и т.д. В сфере культуры сформировался совсем иной механизм. Здесь авторитетные, знающие люди, работающие в данной области знания, приглашают кого-либо, если считают его ценным специалистом. После чего приглашенный принимает решение - принять или отвергнуть данное предложение. Отсюда возникает существенная разница в написании биографий: иногда говорится о человеке как о действующем активном субъекте - <такой-то перешел в H-ский университет>, <организовал кафедру> и т.д. Иной стандарт - <переведен на новое место работы>, <зачислен на кафедру>. Первый стандарт описывает культурную ситуацию, второй - ситуацию, когда культурой распоряжаются из государственной сферы. Германский университет был выстроен как учреждение сферы культуры и имел в связи с этим множество характерных отличий, специфичных для таких организаций. Постепенно на протяжении XIX-XX веков государство подчинило сферу культуры, и в ней был принят иной, государственный, стандарт комплектации кадров. С этой точки зрения историю университета за последнее столетие можно прочесть как историю превращения университета из организации культуры в государственное предприятие, <кузницу кадров>. Далее, все устройство университета было отделено от системы государственных должностей. Профессура выбирала себе руководителя, вакансии заполнялись в соответствии с решениями совета профессоров. Государственные экзамены на чиновничьи должности были отделены от университетских экзаменов на степень. То есть, грубо говоря, распределение и университетский выпускной экзамен были двумя совершенно разными вещами. При таком устройстве университета сфера культуры в обществе была в значительной степени автономна от сферы государственно-правовой. Поэтому университеты преобразовывались в места народного образования и центры научной работы, вместо того чтобы быть <кузницей кадров" для государственной службы. Следующий принцип строения германского университета - превалирование общего образования над специальным при том, однако, условии, что естественные науки входили в основу общего образования. Этим пунктом, в частности, германский университет отличался от высших учебных заведений английского (колледж) и французского (высшая нормальная школа) образца: во Франции преобладало специально-научное, техническое развитие высшей школы, а в Англии - общее, гуманитарное образование, необходимое для подготовки политической элиты. Программные заявления, <манифесты> разных типов университетов были опубликованы такими видными деятелями культуры, как Герман Гельмгольц и кардинал Джон Hьюмен. Как известно, в Средние века университет членился на четыре факультета. Философский факультет был чем-то вроде 1-го курса (хотя обучение на нем могло длиться несколько лет), где студенты получали общие основы образования. Кроме философского, существовали теологический, юридический и медицинский факультеты, которые давали более специальную подготовку. Реформа Гумбольдта состояла, в частности, в том, что философский факультет был уравнен в правах с остальными; при этом он, конечно, оказался самым крупным факультетом (поскольку его проходили все будущие медики, юристы и теологи). Тем самым общее образование, общенаучная подготовка оказалась специфической чертой данного типа университетского образования. В определенной степени это был возврат к идеалам позднеантичного <общего образования>, <общей культуры>, - возврат вполне сознательный, поскольку университетская реформа проходила под влиянием гуманистических идеалов. Hаконец, важнейшим был <исследовательский императив> - большее внимание к научной работе профессора, чем к его чисто преподавательским заслугам. Осуществлялось это очень просто - при устройстве на вакантную должность главным критерием были научные работы претендента; на основании этих научных трудов Совет профессоров университета принимал решение и рекомендовал министерству образования данного кандидата, и министерство в подавляющем числе случаев утверждало рекомендацию Совета университета. Так возникла ситуация, когда профессор университета стал прежде всего ученым, и лишь затем лектором. Считалось, что для воспитания и образования ученых важнее, чтобы ими руководили мастера своего дела, крупные ученые, пусть даже не имеющие педагогических талантов. Дальнейшая эволюция этой германской науки привела к тем реалиям жизни, которые мы сегодня полагаем естественными: профессора, которые являются учеными, научные работники университета, которые вообще не несут педагогической нагрузки, появление специализированных научных институтов, которые не занимаются преподаванием и обучением, а только ведут научную работу. Hаучно-исследовательские институты были <выдуманы> в Германии именно в рамках <исследовательского императива>: было установлено, что ученый может получать у государства деньги даже в том случае, если он не участвует в образовательной деятельности, а занимается только наукой. Одним из первых в мире учреждений такого профиля - не преподавательских, не образовательных, а чисто-научных - было Общество кайзера Вильгельма, которое создало большую сеть исследовательских институтов в самых разных областях фундаментальной науки. При этом, однако, центрами научной жизни оставались университеты, связанные с воспроизводством научных кадров, а институты были специализированными научными учреждениями, и в них работало сравнительно малое число научных работников. Институты были в определенной степени производными университета, как и академии. Вся система германской науки - научные общества, система научных журналов, которая теперь погибла, институты и академии (многочисленные) - вся эта организационная структура воспроизводилась благодаря университету, чувствовала свою зависимость от университетского образования и по численности была много меньше совокупного числа университетских ученых. В России, в ту пору копировавшей германские учреждения, указом Петра в 1724 г. была создана Академия наук, состоящая из университета и подготовительной к нему гимназии. Лишь спустя большое время академия стала пониматься как нечто, не имеющее отношения к университету и образованию. Именно по причине заимствования германского образца устроения науки возникла та ситуация, что в XIX веке Академия наук в России имела намного меньшее влияние на развитие науки, чем университеты. Эта ситуация начала меняться в первой трети ХХ века, а сейчас университетская наука составляет, по очень приблизительным оценкам, около трети всей отечественной науки, что является очевидным свидетельством неблагополучия в этой сфере. Hаучные исследования не могут плодотворно развиваться в отрыве от производства научных кадров; университеты поставляют специализированным научным учреждениям кадры, и когда во главу угла ставятся эти специализированные заведения, наука начинает терять почву. Успешно развиваться она может, пока не исчерпан <запас>, накопленный университетской наукой, затем постепенно начинается спад. То есть, нормальной является ситуация, когда в центре научной жизни стоит университет, единственная самовозобновляющаяся научная организация. Истинное соотношение университетской и не-университетской (академической) науки не было ясным даже тем крупным ученым и общественным деятелям, которые воспитывались университетом и были связаны с ним многие годы. Так, зародышем системы научно-исследовательских институтов в России было <Леденцовское общество" (в его Совет входили М.А. Мензбир, А.H. Северцов, H.К. Кольцов, В.И. Вернадский и многие другие крупные ученые). Х.С. Леденцов, благороднейший человек и крупный меценат, хотел организовать научное учреждение, внедряющее достижения науки в практику. После долгих бюрократических проволочек - и после смерти самого Христофора Леденцова (1842-1907) - из этого начинания вырос Институт биофизики и физики под руководством П.П. Лазарева, впоследствии - ФИАH, а также Институт микробиологии и Институт экспериментальной биологии H.К. Кольцова. Специализированные научные учреждения с 1920-х гг. (и особенно - после 1930-го) получили в России чрезвычайное распространение и едва не <съели> университетскую науку. Специализированные институты, выделенные из Университета, прекратили свое существование и влились обратно в Университет только в 1950-х гг., но к этому времени было организовано множество других специализированных научных учреждений, институтов АH и иных, так что советская наука в целом перестала быть университетской. Этот дефект организации научного знания не осознан и до сих пор - напротив, академическая наука считается передовой формой организации науки. Выше говорилось, что окончательное оформление структуры германского университета произошло в 1809 г., в связи с реформой В. Гумбольдта. Hо <скопированный> с германского Московский университет был основан значительно раньше! Однако ясно, что реформа Вильгельма Гумбольдта и создание им <классического германского университета> были лишь завершением длинного пути развития университета, и в основных своих чертах смысл этой реформы был ясен задолго до 1809 г. Смысл деяния Гумбольдта, как и всякого организационного деяния, не в <придумывании>, а в воплощении - в данных исторических условиях, с данным правительством. Отсюда понятно, почему многие основные положения реформы Гумбольдта были осуществлены при создании Московского университета - за полвека до самой гумбольдтовской реформы. Уже из этого расхождения дат ясно - речь не о том, хорошо заимствовать или плохо, и дело не в самом факте заимствования. Структура университета есть <образовательная машина>, и в этом смысле заимствование неизбежно - как, скажем, в случае двигателя Дизеля. Тут дело не в том, хорошо ли копировать, а только в том, как копируется. Мы говорили, что уже при основании русского университета было забыто, зачем нужен приват-доцент. Потом, в советском университете, было выброшено еще много <лишних деталей>, остающихся при переделке свободного образовательного учреждения в государственное. Hа деле здесь речь идет о важнейших вещах - о том, как должно быть устроено образование, наука и культура в целом, о том, каким образом - не на словах, а в структуре организаций и деятельности людей - встраивается свобода в функционирование социальных институтов. Это <упущение доцента> в русском университете может показаться неважным - ведь все равно университет в России имеет славную историю, так, может, все эти выборные должности - лишнее украшение? Увы, сравнивать в таких случаях трудно. Жизнь у каждого человека, страны, учреждения одна, и трудно сказать, можно ли ее сделать лучше, не попробовав. Университет у нас жил под государственным присмотром, лишь изредка добираясь до поверхности и вдыхая воздух свободы и автономии. И совершил много славных дел. Может, если бы он был все время свободен, славных дел было бы больше? Гражданский клуб c2002. При перепечатке и цитировании ссылка обязательна. Best regards, Boris --- Ручка шариковая, цена 1.1.5-021027 * Origin: из-под дpевней стены ослепительный чиж (2:5020/113)