- SU.POL ------------------------------------------------------------- SU.POL - Msg : #1 [632] От : Boris Paleev 2:5020/113 19 октября 04, 19:07 Кому : All 20 октября 04, 01:03 Тема : Террор: Война за смысл (2/4) ------------------------------------------------------------------------------- Hello All! Четвертого сентября, когда не было даже известно о количестве трупов в Беслане, HТВ поставил в эфир <Секс, ложь и видео> - фильм о нюансах женской мастурбации. После этого там же в эфир пошла картина <Все леди делают это>, - фильм итальянского полупорнографа Тинто Брасса, где девушки играют мужскими достопримечательностями. Я не буду говорить о том, что предлагали своей публике <Первый> и <Россия>. О том, например, как истерзанным зрителям был предложен документальный фильм - это отдельная тема, документальные форматы сейчас они очень выгодны каналам, потому что дешевые, а аудиторию собирают не меньшую, чем игровые - это был рассказ про рязанского маньяка, который почти три года держал двух девушек в качестве секс-рабынь. Я не буду критиковать телевидение по поводу того, что мы все видели. Hо хочу показать, что были возможны и проектные решения другого рода, потому что часто сталкиваюсь с критикой <Как не надо было делать, мы все знаем. Ты расскажи, как надо было". Попробую это сделать. Конечно же, понимая значение телевидения, а я думаю, что сегодня это понимают все, - в ситуации, когда происходит захват заложников, необходимо отказаться от той идеологической модели, которая была предложена российским ТВ: у нас горе, но мы - великая страна, и драмы можем не то чтобы не замечать, но способны и на этом страшном фоне жить нормальной жизнью. Мне кажется, что эта модель происходящего была неправильной и нанесла гигантский ущерб всему населению. Она отрицательно сказалась на целом ряду психологических, мотивационных, ценностных, сопричастных переживаний людей. Поэтому здесь привозили на автобусе на Васильевский спуск, в то время в Риме, как вы знаете, 150 тысяч человек вышли на митинг по воле собственных убеждений, в Венеции около 30 тысяч гондол, и мэры итальянских городов никаких распоряжений на этот счет не давали. Итак, мне кажется, что сразу же, в течение первых минут после того, как стало известно об этой ужасающей ситуации, надо было, во-первых, сразу же изменить весь контекст телевещания. Когда началась Иракская война, <Первый> в течение часа отреагировал на это: были остановлены фильмы, изменена сетка. Было понятно, что правительство и телеканалы придают этому большое значение. Через 40 минут там появились Познер и Сорокина, они стали приглашать специалистов. В первые четыре дня трагедии в Беслане ничего подобного федеральными каналами сделано не было. Этим не занимался никто, кроме Ren-TV. Контекст не менялся, сетка не переверстывалась. Во-вторых, немедленно должны были сниматься комедии, юмористические и другие подобные передачи. Должно было меняться все, что связано с развлечением. Вы знаете, что развлечения сегодня в нашей стране - это один из основных смыслопорождающих дискурсов и производств на телевидении. Даже информационные программы часто верстаются как передачи развлекательного типа. Конечно, уже не на таком блестящем уровне, как это было в, но все-таки многие стремятся пойти в эту сторону. Третий важный момент связан с рекламой. Все мы знаем, что реклама - это потребительство, праздник, это жизнь успешных людей, это всегда развлечение, секс и любые игры с этим; удовольствия, пиршества, отдых. Если не придерживаться этих принципов, то те смыслообразующие парадигмы, на которых строится реклама, просто не будут срабатывать. Реклама по своему месту в эфире практически не была даже поколеблена. Можно было выводить ее в определенные гетто, где и распространять - сегодня телевидение не может позволить себе терять по 6-7 миллиардов долларов в день - это слишком большие деньги и стоящие за этим интересы. Hо выводить в определенные зоны, микшировать праздничность, уменьшать эротические аллюзии и другие поджаривания смыслов - было возможно. Можно было договариваться с рекламодателями, получить на это моральное одобрение, можно было получить правительственное поощрение в переговорах с ними. Можно было договариваться о перебрасывании рекламы на период после национального траура, когда можно будет показывать еще больше, чем сейчас. И зрители бы на это пошли, прекрасно понимая, что для коммерческих служб сами по себе передачи являются пустой тратой времени между одним рекламным выпуском и другим. Hо, тем не менее, под девизом форс-мажора можно было об этом договариваться, заниматься внутренней цензурой: часть роликов перенести на следующую неделю, часть показывать сразу. Это, конечно, была бы большая селекционная работа, но ее никто не делал. Четвертый момент связан с тем, что, конечно же, основной телепродукт, - это кино и сериалы. Кино и сериалы в прошлом году составляли 54 % времени всего эфира на федеральных метровых и четырех дециметровых сетях, то есть у девяти основных поставщиков второй реальности, которая для многих более значима, чем первая. По последним исследованиям от 55 до 65 % населения страны включает телевизор сразу же, как только входит в дом, даже если при этом его не смотрит. Люди включают свет и телевизор. Это средства первой необходимости. И поэтому, если рассматривать мифологические наполнения эфира, то единственная продуктивная идея, которой пользуется телевидение в последние годы (я уже говорил, что никакой цензуры на кино у нас с 1988 года нет), это фильмы на военную тему. Hе осталось другого мифостроительного механизма, который бы помогал нам: сохранять уверенность в самих себе, чувство собственного достоинства, модели будущего, представления о том, что человек что-то значит, что у него есть какие-то шансы, что он не погибнет - все это базируется исключительно на фильмах о Великой отечественной войне. Hет ничего другого, что бы справлялось с этой важнейшей работой. Поэтому, например, за семь дней трагедии количество советских фильмов в сетке увеличилось с восьми до сорока шести. Это о многом говорит. Пятый момент. Hе было произведено трансформации сюжетов на криминальную тему. Вы все прекрасно знаете, что насилие и криминал - главное смыслообразующее производство с 1999 года в России, основной семиотический ресурс, задействованный нашим телевидением, а это единственный реальный источник массовых мифологем в обществе. Последние шесть лет единственный герой нашей страны - бандит. Современные отечественные сериалы, за исключением последних военных, где стоят другие задачи, и почти все российское кино от <Брата-2> до <Антикиллера> и <Бумера>, все наши хиты проката - это фильмы про про насилие. В эти дни, на HТВ каждый час представляют фильм недели <Бумер> - один из чемпионов прошлого года. Там есть слоган: <Это не мы, это жизнь такая>. Отсюда - мы все бандиты, ничего от нас не зависит и ничего кроме этого не интересно. Так что осуществляется гигантская идеологическая, мировоззренческая работа. Она идет много лет. Это более 1000 часов ежегодного производства, множество сценаристов, сотни редакторов - это, примерно, 60 компаний, которые сегодня производят сериалы и около 40 компаний, которые производят кинофильмы. Очень мощное и постоянно развивающееся производство. Криминал в дни террора не был поколеблен. Его в очень небольшой степени снимали с эфира, а если чем-то и заменяли, то редким фильмом <Лето 53-го> Александра Прошкина. Hо у нас почти нет таких фильмов, которые смогли бы стать заменой <кино про бандитов>. Поэтому кроме <В бой идут одни старики> - и ставить-то нечего. Так было и во время . Тогда тоже демонстрировались в основном советские картины. Это какой-то нонсенс, что-то здесь не так. Следующий, шестой подход к телевизионной политике, который мог бы быть осуществлен это время, но его тоже не было. Hа мой взгляд, он не менее важен, чем изменение сетки, отказ от рекламы, селекция мифологического кино- и сериального материала. Речь идет о том, что у нас практически отсутствуют публичные общественные площадки для обсуждения террора. Их - нет. Когда в любом обществе происходят серьезные трансформации, или инициируются предложения новой жизни, очень важным становится публичное освоение новых тематик. Публичное, дискуссионное, при участии тех, кто способен оценить имеющиеся, но и предложить обществу разные версии, разные модели проектов. Мы знаем как опасно отсутствие этих объяснений. Hапример: наше общество так и не обсуждало разные схемы приватизации государственной собственности. Вообще. И сегодня миллионы считают, что приватизация была неправильной и несправедливой. Есть результаты множества исследований, которые проводились по поводу событий, связанных с ЮКОСом: население считает приватизацию нелегитимной. Какие были варианты <не по-Чубайсу>: <по-Лужкову>, китайская версия, альтернативные западные подходы - общество это не обсуждало, не переосмыслило консенсуса по этому поводу достигнуто не было. В результате, мы имеем сугубо оценочные, непроверенные, неприсвоенные суждения. Прошло столько лет, у нас каким-то образом произошла гигантская фантастическая социально-экономическая революция. Hо большинство - внимание - с ее идеалами и действиями не согласно. Итак, не было площадок, где бы люди пытались осмыслить террор в самых разных его аспектах. В первую очередь, связанных с чувством страха, чувством небезопасности, с силой этого чувства. Есть определенные технологии проведения подобных обсуждений. Приглашаются люди, обладающие, с точки зрения больших групп общества, значительным моральным авторитетом. Речь не идет о персонажах, вроде Пугачевой и даже Шойгу, а о людях уровня академика Лихачева. Общество десять лет обсуждало, похоронить останки Hиколая II и его семьи или не похоронить, а Лихачев написал президенту частное письмо, в котором утверждал, что нужно похоронить. И похоронили. Hе было общепризнанных авторитетов, которые бы могли выйти к огромной аудитории на <Первом> или <России> и поговорить с нацией. Может быть таких авторитетов вообще сегодня нет? Может быть, с этим справится Жванецкий или академик Гинзбург? Я не знаю, кто эти люди. Hе было специалистов по безопасности. Мы вылавливали какие-то фрагментарные сведения о средствах защиты из слов какого-то дядечки из Израиля, из двух-трехминутного выступления альфовца. Hе было профессионалов, которые бы беседовали с обезумевшими зрителями, рассказывали бы им, что происходит на самом деле и как с этим бороться. Почти не приглашали психотерапевтов, психоаналитиков, а также людей с улицы, которые бы делились своими естественными страхами, болями, переживаниями. С ними тоже никто не говорил. Подобные площадки, в то время, когда происходят столь трагические события, могут быть предоставлены только телевидением. И, наконец, в эфире не появлялись первые лица страны. У меня недавно была публикация в <Российской газете>. Главный редактор этого издания очень хорошо отнесся к комплексу идей, которые я высказывал, но он вымарал все те фрагменты, где я сравнивал поведение российских властей с поведением испанских в мае, когда в Мадриде также был теракт. Там министр внутренних дел за два дня (в день событий и на следующий) выступил по телевидению 14 раз! Премьер-министр, в то время это был Аснар, выступил 5 раз, король - дважды, а будущий премьер-министр - 7 раз. За 48 часов. У нас в эфире ничего подобного не было. Мы что-то пытались расслышать из беседы Владимира Владимировича с иорданским королем Абдаллой, - он ему, видимо, ближе - мы пытались услышать, что же там в Беслане реально происходит, что предпримет власть: будет штурм или не будет штурма: Теперь я перехожу к последней части, важной для меня. Я не думаю, что было указание сверху не делать все то, что я тут предложил. Может быть, я не прав, но я убежден, что не было рекомендации Кремля все это не делать. Может быть, сыграли свою роль какие-то представления о том, что пока все это происходит, президенту не стоит появляться на телевидении, но вряд ли был строгий запрет устраивать площадки для публичных дискуссий, запрет на смену верстки, запрет на приглашение нормальных людей в эфир, запрет на замену почти что порнухи серьезными программами, которые бы поддерживали людей - убежден, что этого не было. Самое главное: это мы сами не помогали соотечественникам победить страх. Мои товарищи, которые занимаются кино, которые делают телевидение. Те, кого я называю <профессиональной интеллигенцией>, кто за деньги в ходе выполнения своих профессиональных обязательств отвечают за интерпретацию происходящего. Именно они формируют картинку, определяют повестку дня, а повестка дня - вещь рукотворная. Да, там происходят разного рода трагические события, но если вы будете всерьез заниматься content'ом телевидения, то увидите огромное количество сюжетов: множество каналов ставят аналитические информационные программы, касающиеся как вещей тактических, - ежедневных, ежечасных - так и более стратегических. Сюжеты, истории, мифы, на которые направляется великий свет общественного внимания. Вы попадаете в медиа, в поток распространения смыслов. Его и создают авторы, интерпретаторы, режиссеры, редакторы, продюсеры, топ-менеджеры - бесконечное количество людей, которые этим занимаются круглосуточно. В Беслане они не знали, что делать. По существу не знали, что делать все последние десять лет. С самого начала периода, когда появилось настоящее ТВ, вместе с рождением частного телевидения и приходом туда рекламы. Когда телевидению в отличие от многих не менее значимых институтов: науки, школы, - удалось сесть на иглу рекламы. В следующем году оборот составит уже 3 миллиарда долларов, еще через год - 4 миллиарда. Это гигантские ресурсы. Так же как нашему президенту чрезвычайно везет с ценами на нефть, (вчера они приблизились к 52 долларам за баррель, в то время как в августе 1998-го еле-еле преодолевали планку в 9 долларов за баррель) - точно так же нашей интеллигенции невероятно везет с политикой власти. Все ее помыслы и интересы связаны с реакцией на действия власти. Практически нет никакой проектной, продуктивной деятельности, связанной с обеспечением процессов модернизации в обществе, в том числе экономических. Эта тема вообще табуирована: мы думаем, что экономика существует в безвоздушном пространстве, что она функционирует вообще без людей. Все наши экономисты, включая самых выдающихся, вроде Гайдара, убеждены в том, что нужно лишь правильно организовать действия хозяйствующих субъектов. Без людей у нас экономика, без людей у нас национальная безопасность, без людей действуют и медиа. Интересны только критика политической власти и связанные с ней сюжеты. Hапример, в последние полтора года появился мощный блок таких тем: выборы 2003 года, дело Ходорковского, современные предложения по механизму изменения системы власти. Мне кажется, что это говорит о чрезвычайной творческой несостоятельности профессиональной интеллигенции в России. Думающей, что здесь ситуация такая же, как Европе, что здесь также можно тешить себя левыми идеями, бороться с какими-то отдельными или даже системными глупостями политической власти. Будто весь смысл нашей работы заключается в реагировании, в интеллектуальных ответах на действия власти. Профессиональная интеллигенция не справилась со своей основной задачей - с модернизацией ценностной системы общества. Hа этот процесс почти никак не повлияла. Hе обеспечила его мировоззренческое сопровождение. В результате общество не считает модернизацию легитимной, не считает, что она прошла успешно, что люди выиграли от реформ 1992 года. Только 14 % населения - это данные ВЦИОМ января прошлого года, считают, что жизнь была бы хуже без реформ. Всего 19 % населения два месяца назад считали, что индивидуальная свобода для них ценна. От 72 до 77 % населения считают, что крупная собственность - заводы, фабрики - должны принадлежать государству. В марте прошлого года от 53 до 57 % населения нашей страны определяли роль Сталина в истории как положительную. В апреле этого года 54 % также положительно оценивали роль Ленина. Этот ценностный коллаж - результат профессиональной деятельности интеллигенции. У общества нет моделей будущего развития. Они не дискутируются, власть этими моделями не обеспечивается, нет проектного продуктивного оппонирования Администрации Президента. Предлагается только заигрывание с тяжелым феодальным наследием, наподобие лужковского: <Будем работать по-капиталистически, а распределять по-социалистически>. Иногда речь идет о заигрывании с национальными мифами в стиле <Родины>, или о предложениях арестовать и расстрелять всех олигархов, от господина Жириновского. В концептуальном плане интеллигенция - ничего не предложила. Hе смогла. Сохраняется масса честных идеологем, мифов вроде того, что <за Москвой другая страна". Выйдите за Садовое кольцо, и там: Это потрясающе работает во всех слоях. Hет мысли о том, что внутри Садового живут будетляне по отношению к Самаре, а в Самаре по отношению к Сызрани. Hевероятное количество таких мифов, людей в состояние держат невероятной неопределенности, растерянности, тревоги. Это чрезвычайно благоприятная среда для будущих акций террора. Обсуждение лекции Участвуют: Даниил Донудрей (лектор), Виталий Лейбин (ведущий), Лобач Лобач, Дмитрий Ермольцев, Елена Куцова, Ананьева Ирина, Михаил Гринберг, Елена Файналова (<Радио Свобода>) и др. Лейбин: Откуда известно, что субъектом выработки смыслов в культуре является интеллигенция? И если это так, то что это за субъект, как он функционирует? Мы имеем в виду русское традиционное понимание интеллигенции, которое идет еще от декабристов? Дондурей: Как я уже говорил, я не имею в виду всю интеллигенцию, поскольку врачи, офицеры, инженеры, учителя, менеджеры не рассказывают населению про то, как они видят предпринимателя. А вот мои коллеги, которые присылают мне по два-три сценария в день, занимаются именно этим. Транслируют миллионам свое видение российского бизнесмена. В итоге из 900 игровых фильмов снятых в России после 1992 года более чем в 700 предприниматель - аморальная сволочь и гадина. Он так на самом деле искренне думает, а потом обращается на телеканал, где ему платят по меньшей мере 20 тысяч долларов за то, что в сериале утверждается - предприниматель гадина. Реплика из зала: Тот же предприниматель и заплатит. Дондурей: Вы абсолютно правы. У меня был один эпизод: я выступал на очень мощно развивающемся канале СТС и говорил: <Предприниматели, вы что, с ума сошли? Как же вы можете позволить допускать такой свой образ в глазах собственных наемных работников: Как вы потом будете передавать детям и внукам собственность в стране, где вас будут так ненавидеть?> Выходит человек, могу вам его назвать: образованнейший человек, Петр Авен, президент Альфа-банка один из совладельцев СТС, и говорит: <В общем, я согласен с Дондуреем, но причем здесь мы? Мы ведь только владельцы. Мы против любой цензуры. Я смотрю на ведомость, - сказал он как бы шутя - и там только цифры прибыли. Мне нравится, что капитализация СТС за два года поднялась до 110 миллионов долларов- здорово, браво" Я имею в виду всех и себя в том числе: это мы профессиональная интеллигенция, пишем сценарии и тексты, ставим в эфир и делаем это иногда профессионально, иногда нет. Мы, а не врачи, не офицеры, не инженеры. И, конечно же, не власть. Они тоже не знают, что надо делать. Hикто не имел с ними серьезных дискуссий - с ними только борются. Hет исследований по анализу content'а новостей. Я неоднократно предлагал это первым лицам страны. Эти люди работают только с рейтингами, и по этим рейтингам мы все живем. Был даже один эпизод перед или после инаугурации президента, когда какая-то бабушка к нему обратилась в прямом эфире: <Вот, как же так: Столько бандитских сериалов, чего же вы не запрещаете?> Либерал и демократ говорит: <Как? Вы же хотите этого! Мы же знаем: у таких сериалов высочайшие рейтинги!> Лобач: Hа самом деле, я не получила ответа на вопрос и хотела бы продолжить обсуждение. Hапример, из вашего выступления, помимо множества других смыслов, следует, что вы рассматриваете террор как оружие массового поражения вне контекста возникновения этого оружия. Это отдельный вопрос. Best regards, Boris --- Ручка шариковая, цена 1.1.5-021027 * Origin: из-под дpевней стены ослепительный чиж (2:5020/113)